Конец истории краткое содержание

Для теоретической концепции Фукуямы крайне важно принятие тезиса о возможности познания всей истории как логически последовательного процесса. Американский исследователь утверждает, что она носит линейный характер: При этом крайне важным становится вопрос о векторе развития: Фукуяма дает двуединый ответ: Прогрессирующее покорение природы, которое стало возможным после выработки научного метода в эпоху Декарта и Ньютона, идет по определенным правилам, установленным не человеком, но природой и ее законами.

То есть, по сути, наука является производной от естественной эволюции. Развитие современной науки оказало единообразное воздействие на все общества, где оно происходило, и причины этому две. Во-первых, техника обеспечивает определенные военные преимущества стране, которая ею владеет, и ни одно государство, дорожащее своей независимостью, не может пренебречь необходимостью модернизации обороны. Во-вторых, современная наука создает единообразный простор для роста экономической производительности.

Техника открывает возможность неограниченного накопления богатств, и тем самым — удовлетворения вечно растущих желаний человека. Этот процесс гарантирует рост однородности всех человеческих обществ, независимо от их исторических корней или культурного наследия.

Растет взаимосвязь таких обществ через глобальные рынки и распространение универсальной потребительской культуры.

Более того, логика современной науки, по-видимому, диктует универсальную эволюцию в сторону капитализма. Но эта логика недостаточна для объяснения феномена демократии. Приращение научного и технического знания может объяснить нам возникновение либерализма, основанного на рациональном удовлетворении желаний человека. Но этот подход излишне материалистичен. По мнению Фукуямы, сознание — причина, а не следствие. Непонимание того, что экономическое поведение обусловлено сознанием и культурой, приводит к распространенной ошибке: Здесь нам крайне важно понять саму природу человека, его первичную антропологию.

Экономическая трактовка истории неполна и неудовлетворительна, потому что человек не является просто экономическим животным. Ссылаясь на авторитет Платона и Гегеля, Фукуяма предлагает следующее видение: Либерализм удовлетворяет разум и желание, но не способен объяснить, почему люди ведут себя иррационально и экономически невыгодно.

Целый ряд социальных явлений к примеру, патриотизм могут быть объяснены только посредством тимоса. Что заставляет граждан вставать на защиту своих принципов, своего Отечества? Ведь всегда есть возможность бежать, захватив с собой имущество. Но человек имеет не только биологические, но и социальные потребности. Он имеет гордость, которая не позволяет ему покинуть воюющую Родину.

Итак, универсальным двигателем истории является синтез желания и разума, находящий свое отражение в науке, и самое главное — потребность в признании. В отличие от науки, появившейся не более чем лет назад, данный механизм является вневременным — то есть лежит в самой человеческой матрице.

Конец истории и последний человек

Желание человека получить признание своего достоинства с самого начала истории вело его в кровавые смертельные битвы за престиж. В результате этих битв человеческое общество разделилось на класс господ, готовых рисковать своей жизнью, и класс рабов, которые уступали естественному страху смерти.

Но отношения господства и рабства, принимавшие различные формы во всех обществах, основанных на неравенстве, во всех аристократических обществах, которыми характеризуется большая часть истории, абсолютно не могли удовлетворить жажду признания ни у господ, ни у рабов хоть и по разным причинам. В этой ситуации раб лишается достоинства и превращается в недочеловека, неспособного подняться над собственной биологией и страхом.

Господин же, рискуя жизнью, завоевал себе свободу и признание… раба. Уникальным открытием является в этой связи демократия, которая преодолела различие между хозяином и рабом, сделала рабов хозяевами самих себя и установила принципы суверенитета народа и главенства закона. Внутренне противоречивые и неполноценные признания хозяев и рабов заменены признанием взаимным, где за каждым гражданином признается человеческое достоинство всеми другими гражданами, и где это достоинство признается и государством путем предоставления прав.

Эта модель выгодно отличается от всех иных форм правления. Таким образом, борьба за признание может дать нам недостающее звено между либеральной экономикой капитализмом и либеральной политикой демократией.

Демократия лучше соответствует природе человека, потому что снимает проблему подчинения и дарует своим членам наиболее широкое из возможных признаний. Желание быть признанным лучшим заменяется демократией на желание быть признанным равным. Природа демократии заключается в ограничении тимоса: Но это вовсе не значит, что тимос должен быть уничтожен или полностью покорен Левиафаном.

Наоборот, тимотическую энергию следует институциализировать и канализировать в полезных формах. Это значит, что в то время как более ранние формы правления характеризовались неисправимыми дефектами и иррациональностями, в конце концов, приводившими к их крушению, либеральная демократия, как утверждается, лишена таких фундаментальных внутренних противоречий.

Это утверждение не означает, что стабильные демократии, такие как США, Франция или Швейцария, лишены несправедливостей или серьезных социальных проблем. Но эти проблемы связаны с неполной реализацией принципов-близнецов: Хотя какие-то современные страны могут потерпеть неудачу в попытке достичь стабильной либеральной демократии, а другие могут вернуться к иным, более примитивным формам правления, вроде теократии или военной диктатуры, но идеал либеральной демократии улучшить нельзя.

Следует прояснить некоторые определения: Политический либерализм может быть определен просто: Среди них основными являются: С другой стороны, демократия — это право всех без исключения граждан быть носителями политической власти, то есть право всех граждан избирать, быть избранными и участвовать в политике.

Право участвовать в политике может рассматриваться как еще одно либеральное право — разумеется, самое важное, — и по этой причине либерализм и демократия исторически сильно связаны. Но подчас с ростом демократии, степень свободы и уровень эффективности снижаются.

Однако это опять же ситуативный, а не врожденный порок либеральной демократии. В уходящем столетии либерализму были брошены два главных вызова — фашизм и коммунизм. Экспансионистский ультранационализм, обещая бесконечные конфликты и в конечном итоге военную катастрофу, лишился всякой привлекательности.

То есть фашизм и милитаризм потерпели прямое военное поражение в борьбе с демократией. А осознание трагедии Освенцима и Треблинки сделали их возрождение невозможным.

С другой стороны, существовал конкурирующий проект в форме социализма. Маркс утверждал, что либеральному обществу присуще фундаментальное неразрешимое противоречие: Но в этом допущении немецкий мыслитель оказался не прав: Поскольку классовый вопрос отошел на второй план, привлекательность коммунизма в западном мире находится на низком уровне. Кроме того, крушение социалистических экспериментов в СССР и Восточной Европе вскрыли внутренние противоречия коммунистической идеи.

Тотальный контроль над экономикой со стороны государства оказался ущербным в сравнении с экономическим либерализмом.

Демократия чаще всего не является эффективной в условиях этнической мобилизации и ярко выраженного национализма. Дело в том, что, как пишет Фарид Закария, либеральная демократия не будет функционировать в ситуации, когда отношения между меньшинством и большинством строятся на примордиальной основе. Фукуяма видит ситуацию более оптимистично: Национализм и религиозный фундаментализм во многом есть проявление жажды признания: Обе эти формы признания менее рациональны, чем универсальное признание либерального государства, поскольку строятся они на произвольных различиях между священным и мирским или между социальными группами людей.

По этой причине религия, национализм и комплекс этических привычек и обычаев традиционно считались препятствием на пути установления политических институтов демократии и экономики свободного рынка. Но в ходе модернизации эти различительные линии будут стираться. Говоря о международной политике, Фукуяма подчеркивает, что в некотором смысле национализм есть мегалотимия ранних времен, принявшая более современную и демократическую форму. Теперь целые нации требуют признания своего достоинства.

Эта борьба за признание в международном масштабе ведет в тот же тупик, что битва за престиж между аристократическими господами: Разрешение этой проблемы заключается в распространении либеральной демократии в сфере международных отношений: Но при этом, макроконфликт между блоками государств не исчезнет.

Ибо и в это время мир будет разделен на две части: На повестке дня останутся и терроризм, и национально-освободительные войны как остаточные явления истории в постистории. Однако для серьезного конфликта нужны крупные государства, все еще находящиеся в рамках истории, но они-то как раз и уходят с исторической сцены.

История отбросили монархию, фашизм, теократию и коммунизм как неэффективные модели общественного устройства.

Только либеральная демократия способна сочетать два необходимых механизма исторического прогресса: Таким образом, по мнению Фукуямы, демократия должна принять вызов национализма и религиозного фундаментализма, так как органически более соответствует природе человека, и все конкурирующие идеологии будут рано или поздно отвергнуты. Что должен делать человек в конце истории, живя в идеально сконструированном обществе? Ему, по сути, не остается места для маневра, нет простора для подвига.

Современный либеральный проект пытается сдвинуть основы человеческого общества от тимоса на более безопасную почву желания. Тимосу полагается подчиниться желанию и рассудку, то есть желанию, руководимому рассудком.

Но является ли признание, доступное жителям современных либеральных демократий, полностью удовлетворительными? Социалисты скажут, что универсальное признание в либеральных демократиях по необходимости неполно, поскольку капитализм создает экономическое неравенство и требует разделения труда, которое в силу самого этого факта влечет за собой неравное признание.

В этом отношении даже абсолютное процветание нации не дает решения, потому что всегда будут существовать люди относительно бедные, в которых сограждане не будут видеть людей.

Иными словами, либеральная демократия продолжает признавать равных людей неравным образом. Второе и более существенное критическое замечание об универсальном признании исходит от правых, глубоко обеспокоенных нивелирующим эффектом, созданным приверженностью демократии к равенству.

Наиболее блестящим выразителем взглядов правых в философии был Фридрих Ницше, который считал, что современная демократия есть не освобождение бывших рабов, а безоговорочная победа раба и рабского духа.

Последний человек не имеет желания быть признанным более великим, чем другие, а без такого желания невозможны достижения. Довольный своим счастьем, неспособный ощутить стыд за неумение подняться над своими желаниями, последний человек перестает быть человеком. Ницше преклоняется перед героями-аристократами прошлого и требует восстановить отношения господина и раба, которые дают, по его мнению, всю полноту признания немногим, но достойным.

Борьба за признание, готовность рисковать жизнью ради чисто абстрактной цели, идеологическая борьба, требующая отваги, воображения и идеализма сходят с арены мировой истории. Вместо всего этого — экономический расчет, бесконечные технические проблемы, удовлетворение запросов потребителя.

Закат общественной жизни предполагает, что в будущем мы рискуем стать безмятежными и самодовольными последними людьми, жаждущими только личного комфорта. Но существует и обратная опасность, а именно, что мы снова станем первыми людьми, ввязывающимися в кровавые и бессмысленные войны за престиж, только на этот раз — с современным оружием.

Есть подозрение, что некоторые люди не будут удовлетворены пока не проявят себя тем самым актом, который составлял человеческую сущность в начале истории: Объективным и непреодолимым барьером на пути возрождения истории и возвращения первых людей стоит внушительный механизм современной науки и капитализма, приводимый в движение не ограниченным желанием и управляемый рассудком. Для студента самое главное не сдать экзамен, а вовремя вспомнить про него. Специальная теория относительности V5: Теория экономического анализа [Текст]: Но предоставляет возможность бесплатного использования.

Есть нарушение авторского права?